В том изобилии технологических новшеств, наваливающихся на нас со всех сторон, крайне трудно выделить самое главное и самое интересное. Поэтому вполне закономерно возник поджанр технологической журналистики, состоящий из попыток выделить самые перспективные направления развития. И если посмотреть на составленную американским журналом MIT Technology Review, входящего в «экосистему» Массачусетского технологического института, диаграмму, отображающую список пятидесяти наиболее инновационных компаний, то мы увидим, что пятнадцать из этих фирм относятся к отрасли биотехнологий.
То есть на перспективные биологические инновации приходится целых тридцать процентов, что превосходит и бывшую символом минувшей индустриальной эпохи энергетику, и породившие нынешнюю информационную эпоху вычислительную технику со средствами связи, и Интернет с цифровыми медиа. Именно биотехнологии считаются сейчас тем направлением, где ожидаются наибольшие технологические прорывы, тем, что принесет наибольшие прибыли в обозримом будущем.
И было бы очень странно, если человечество не попыталось бы приспособить новые достижения науки и техники для нужд войны. Пар и огнестрельное оружие обеспечивал «черным кораблям» коммодора Перри преимущество над эндемичной японской цивилизацией с ее воспитанными для войны самураями с их мечами, ковка которых была высочайшим искусством — так началась индустриальная эпоха. «Умные бомбы» и крылатые ракеты позволили американцам быстро и с минимальными потерями покончить с армией Саддама Хуссейна — весь мир тогда заметил, что началась эпоха информационная. А что нам ждать от эпохи биологической и от применения ее технологий для нужд войны?
Удобнее всего, пожалуй, будет начать изложение потенциала и перспектив грядущей биологической войны, широко используя терминологию нынешней, информационной эпохи. Ведь выросло уже поколение, для которого компьютерные технологии органичны с детства. И классические методы кибернетики и теории информации — ныне обычно называемые theoretical computer science и бурно развивающиесяс сороковых годов прошлого века — очень хорошо подходят для описания происходящей революции в биологии.

Великий математик Джон фон Нейман (тот самый, кому мы обязаны семидесятилетним отсутствием большой войны — именно он предложил компенсировать низкую точность тогдашних баллистических ракет ядерными боеголовками на них) в конце 1940-х занимался теорией самовоспроизводящихся систем, устройств, которые смогут неограниченно копировать самих себя. Речь тогда могла идти о сугубо теоретических исследованиях — технология и сейчас еще не дает возможности создавать саморазмножащихся роботов, — но эти работы привели к созданию концепции клеточных автоматов. Хоть и чисто абстрактных, но очень полезных моделей самовоспроизводящихся систем.

Но еще один конструктор, слепой и беспощадный, абсолютно безмозглый, но имеющий миллиарды лет для экспериментов, по имени «эволюция» сумел автоматы фон Неймана реализовать на деле. Зовутся эти автоматы живыми существами. И вот именно это свойство — самовоспроизводимость — и делает биологические системы (безразлично, идет ли речь о бактериях, вирусах, грибках, простейших или насекомых) столь привлекательными для использования в военных целях. Говоря языком индустриальной эпохи, биологическое оружие требует только проведения НИОКР и опытного производства. Дальше болезнетворные и вредоносные агенты начнут размножаться самостоятельно. Так, как будто мы закинули на территорию противника заводы, производящие оружие для нас, причем из сырья и с рабочей силой противника.
Пятнистая ядовитая лягушка (Ranitomeya variabilis).
Эти красивые создания обитают в тропических лесах Эквадора
и Перу и являются одними из самых ядовитых представителей рода Ranitomeya.

Самый примитивный способ использования биологического оружия, известный с древности —получение с помощью биотехнологий биологических ядов и токсинов. Их синтез in vivo, в живом организме может быть много проще и дешевле, чем синтез in vitro — в пробирке или в химическом реакторе. То есть — биологическое получение естественных токсинов заменяет и НИОКР и промышленную выработку яда (ведь примитивнейший фосген, удушающий газ Первой мировой, был когда-то открыт, а потом приспособлен к массовому производству для нужд крашения тканей). Токсины — это, как правило высокомолекулярные белки, вроде ботулинического токсина, рицина, трихотеценов. 
Поскольку токсины не размножаются самостоятельно, то применение их в военных целях может рассматриваться как применение химического оружия, со сложившейся специальной тактикой, средствами доставки и защиты. К тому же современные нервно-паралитические отравляющие вещества, вроде VX, имеют значительно более высокую токсичность и стойкость, чем биологические токсины. Это ограничивает их применение террором — или специальными операциями, когда необходимо скрыть факт применения оружия. Например, такая необходимость может возникнуть на ранних стадиях гибридных войн, когда противник не должен достоверно знать, что против него осуществляется применение ОМП, а списывать наблюдающиеся заболевания и смерти на нарушение санитарных норм. Кроме того, нельзя исключать, что нынешние успехи в генной инженерии позволят получать как особенно стойкие и ядовитые токсины, отсутствующие в природе, так и дешевые биотехнологические способы их производства. То есть речь идет о возможности того, что биотехнология будет применена при создании и производстве разновидности химического оружия, не обладающего самовоспроизводством.

"Чума на оба ваших дома"

Одним из главных событий европейской истории Средних веков, в немалой степени сформировавшим саму западную цивилизацию (вспомним, при каких обстоятельствах собрались вместе персонажи «Декамерона»), была Чёрная смерть, atra mors, пандемия чумы, вызванной энтеробактерией Yersinia pestis, чумной палочкой. Это уже полноценный боевой автомат фон Неймана, он и самостоятельно размножается в организмах своих жертв, и сам убивает их, вызывая бубонную чуму, чумную пневмонию и септическую чуму, и умеет передвигаться на переносчиках — блохах и крысах. Военное производство, уничтожение жертв и военная логистика в одной грамотрицательной бацилле. Число жертв Чёрной смерти оценивают по-разному, но всегда десятками миллионов жертв, что являлось третью населения тогдашней Европы. И — зафиксировано применение в военных целях. Татары, осаждавшие в 1347 году генуэзскую крепость Кафу, столкнулись у стен этой твердыни — больше пяти километров оборонительных сооружений, более тридцати башен — с Чёрной смертью, но не растерялись, а начли закидывать своих умерших в крепость, что ускорило ее падение.

Пока мы говорили только о гибридном оружии, находящемся между химическим и биологическом. Но полноценным биологическим оружием может быть только самовоспроизводящаяся бактерия — наиболее эффективный агент биологической войны. Он предельно дешев, ибо в отличие от других видов оружия не требует стадии массового производства. Благодаря самовоспроизводству не требуется большого количества дорогостоящих средств доставки — зараженные военнослужащие и гражданское население противника будут сами размножать и распространять бактерии. В благоприятных условиях процесс пойдет в геометрической прогрессии. То есть требуются только «этапы НИОКР» и «опытного производства» — «массовое производство» пойдет в организмах противника.

Соседние выпуски

Что еще почитать