Конверсия - версия 2.0


Сможет ли оборонка перестроиться на выпуска гражданской продукции?

05 мая
 
Анонсированное Владимиром Путиным и рядом других высших чиновников предстоящее сокращение объемов гособоронзаказа, фактически, настигает ОПК уже сейчас: многие контракты ощутимо сдвигаются «вправо», а сроки исполнения оставшихся растут. Сможет ли в этих условиях оборонка найти новый источник дохода и импульс к развитию за счет гражданской продукции, и у кого больше шансов освоиться на новом рынке?

Угроза титановой сковородки

Разговоры о конверсии советского военно-промышленного комплекса, начавшиеся в конце 1980-х, первоначально предполагали, что высочайший (без всяких скидок) научно-технический потенциал оборонки позволит трансформирующемуся СССР составить достойную конкуренцию экономикам «большой семерки» на рынке гражданского хайте-ка. Титановые лопаты и сковородки, которые стали в итоге печальным символом этих неудавшихся планов, первоначально вообще не рассматривались как вариант: с учетом уже имевшегося опыта , конкурировать с Западом (включая сюда по ряду отраслей и Японию) предполагалось на рынке бытовой и электронной техники, гражданской авиации, судостроения, автомобилей, космических услуг (отнюдь не ограничиваясь довольно узким рынком запусков и пилотируемой космонавтики), новых конструкционных материалов, и других направлениях, отличавших промышленность считаных единиц современных развитых государств от общей массы всех прочих.

Реальность оказалась куда мрачнее, причины чего крылись как в некоторых решениях еще советского руководства, так и в выбранном формате перехода в рыночную экономику. В первом случае серьезный вред был нанесен принятой системой распределения труда внутри СЭВ, по которой ряд стран-партнеров СССР получил многомиллиардные инвестиции в развитие таких легко конвертируемых в потребительский рынок отраслей, как фармацевтика и электроника, тогда как Москва сохраняла за собой приоритеты в базовых промышленных отраслях - металлургии, «тяжелую» химии, нефтепереработке и др. Отдельно следует заметить, что эти инвестиции в ряде случаев оказались не востребованы и их получателями: если восточноевропейская фармацевтика до сих пор является одним из главных поставщиков для медицины в России и многих странах второго-третьего мира, то электронная промышленность Болгарии, Чехии и Восточной Германии очень быстро оказалась списана в утиль новой экономической реальностью, где бывшие, по сути, филиалы советской электроники оказались просто не нужны. Стоит отметить, что в ближайшей перспективе схожая судьба, по-видимому, ждет и приборостроительную промышленность Белоруссии.

Вторым по времени, но, возможно, первым по значимости, оказался фактор выбранного формата перехода к рынку. Сознательное разрушение производственных цепочек ОПК, предпринятое правительством реформаторов в том числе и с целью выбить экономический ресурс из-под потенциальной политической оппозиции, которую могли бы поддержать руководители оборонки, привело к тому, что потенциально способные создавать современную высокопередельную продукцию промышленные комплексы оказались раздроблены до уровня отдельных предприятий, а иногда и филиалов, выделившихся как самостоятельные бизнес-единицы. Ситуация «внизу», где с молчаливого одобрения начальства шло активное разворовывание производственных фондов и запасов материалов, лишь усугубляла политическую реальность. Более-менее организованная кооперация в этих условиях сохранялась только у отдельных экспортно-ориентированных объединений, а так же у предприятий, ориентированных на выпуск продукции в интересах стратегических ядерных сил и систем ПВО - чему способствовало в определенной степени взращенное еще в Советском Союзе политическое чутье партийного функционера Бориса Ельцина.

Исправлять сложившуюся ситуацию в середине 2000-х годов начали созданием холдингов, которые должны были взять на себя умершие к тому времени управленческие функции, ранее возлагавшиеся на профильные структуры ЦК, Совмина и отраслевых министерств. К настоящему времени этот процесс вчерне завершен, и какой бы не оказалась судьба отечественной оборонки в дальнейшем, очевидно, что ближайшие 10-15 лет ей предстоит прожить в структуре, сформированной в середине 2000-2010-х годах. Насколько эта структура окажется адекватна поставленным задачам?

Определенно, процесс формирования холдингов резко повысил возможности руководителей новых структур вкладываться в стратегические проекты — благодаря возможности концентрировать средства с различных направлений. Вместе с тем, в ряде случаев новые холдинги унаследовали старые проблемы, порожденные еще в советский период.

Прежде всего, эти проблемы связаны с громоздкостью промышленных структур, не отвечающих ни современным потребностям рынка, ни возможностям технологии. Это касается практически всех промышленных объединений, в качестве примеров можно привести ОАК и ОСК, которые продолжают сохранять во многом советскую структуру финальных предприятий, несмотря на ее откровенную убыточность. Затраты на поддержание финальных заводов, выпускающих ограниченные объемы продукции, ограничивают возможные вложения в их модернизацию и новые разработки — в том числе в гражданской сфере.

Одновременно следует учитывать, что, в общем то, довольно серьезная по объемам доля гражданской продукции выпускается предприятиями оборонки уже сейчас, и вопрос стоит во многом даже не в принципиальной возможности этого выпуска, а в эффективности производства на фоне избыточных затрат, а так же в возможности расширения рынков.

Сегодня доля гражданской продукции ОПК составляет, усредненно, 16,1%. Предполагается, что к 2025 году она должна достичь 30, а к 2030 — 50 процентов, при этом с возросшим уровнем производительности труда. Свои планы наращивания выпуска «гражданки» есть у подавляющего большинства производственных объединений.

В настоящее время эта доля довольно серьезно отличается от объединения к объединению. Так, если в номенклатуре «Ростеха» в целом гражданское направление занимает около 30 процентов, то его авиационный кластер пока выпускает для гражданского рынка менее 10 процентов продукции, при том, что входящая в состав кластера Объединенная двигателестроительная корпорация, например, уже сейчас зарабатывает на гражданском рынке более 50 процентов своих доходов, так же как и «Вертолеты России». Примерно треть составляет удельный вес «гражданки» в доходах ОСК, менее 20 процентов - у ОАК, менее 15 процентов - у «Алмаз-Антея». Чем выше «военная» направленность головных структур тех или иных холдингов, тем доля гражданской продукции в их доходах меньше - так, для корпорации «Тактическое ракетное вооружение» она составляет менее 10 процентов.

Кто больше?

Возможности перестройки производств под выпуск больших, чем сейчас, объемов гражданской продукции — и заодно ее совершенствования — так же разнятся от холдинга к холдингу. При этом необходимо учитывать, что не все меры по улучшению ситуации находятся в компетенции руководства соответствующих объединений. Так, если говорить об оптимизации структуры промышленности, следует отметить значительное сопротивление местных и региональных властей, не желающих терять находящиеся на подведомственной территории предприятия с компетенцией финальных сборщиков. К этой проблеме можно прибавить и давление со стороны федеральной власти, для которой сохранение объективно неэффективных предприятий нередко представляется выгодным с социальной точки зрения, учитывая необходимость трудоустраивать высвободившихся работников в случае сокращения или резкого перепрофилирования заводов.

Ярким примером подобного рода является ОАК, в структуре которой сохраняется немало заводов, объем выпуска которых ограничивается считанными единицами самолетов в год. Советская структура головных предприятий сохраняется и в «Вертолетах России», где руководству холдинга пришлось в условиях политического давления отказаться от перепрофилирования и сокращения сборочных предприятий в Кумертау и Арсеньеве.

Наконец, это давление сказывается и на планах модернизации тех предприятий, судьба которых не ставится под сомнение, в основном из-за резкого сокращения числа занятых, которое следует за техническим перевооружением. В результате, например, ввод в строй нового оборудования, которое могло бы сократить численность работников, условно, с трех тысяч до трехсот человек при сохранении объемов выпуска, отнюдь не всегда получает поддержку со стороны государства. Безусловно, это осложняет и текущую деятельность предприятий, и возможности по поиску инвесторов.

Тем не менее, примеры изменения промышленной структуры есть: так, новые производственные центры создает «Алмаз-Антей», ОДК, «Технодинамика», соответствующие планы есть у УВЗ и некоторых других структур. Тем не менее очевидно, что этот процесс будет не быстрым, и бремя лишних издержек, которое можно было как минимум частично игнорировать в процессе работы по гособоронзаказу, будет сильно давить на конкурентоспособность оборонки при попытке расширить свое присутствие на гражданских рынках.

Хорошим индикатором способности российского ОПК перестроиться на новый лад в ближайшие 5-15 лет будет служить отечественный авиапром, в первую очередь в лице ОАК. На сегодня у этого контролируемого государством холдинга есть полный набор плюсов и минусов, которые могут оказать влияние на дальнейшее развитие предприятия.

К первым можно отнести следующие факторы:

Наличие на территории России полного цикла процесса создания авиатехники, от фундаментальных исследований в сфере материаловедения и аэродинамики до серийного строительства и ремонта.
Наличие самостоятельного производства большей части комплектующих (для боевой авиации - всех комплектующих).
Налаженное серийное производство современных боевых и гражданских самолетов и вертолетов.
Ценовое преимущество из-за заниженного курса национальной валюты.

Негативное влияние оказывают следующие обстоятельства:

Устаревшая раздутая структура производства с избыточными площадями и численностью работников, генерирующая непроизводительнуе затраты.
Политические сложности, препятствующие быстрой трансформации этой структуры.
Политизированность процесса принятия коммерческих решений, заставляющая тратить время и ресурсы на заведомо устаревшие проекты.
Разрыв промышленной кооперации с Украиной, исключивший из системы отечественного авиапрома одно из самых сильных объединений - КБ Антонова и предприятия его кооперации, а так же резко осложнившее сотрудничество с одним из лучших в бывшем СССР моторостроительных объединений (Мотор-Сич).
Фундаментальные экономические проблемы РФ, включая малую доступность долгосрочных кредитов и их высокую стоимость.

Наконец, и к позитивным, и к негативным факторам можно отнести повышенное внимание государства к отрасли, которое с одной стороны облегчает решение отдельных вопросов, в первую очередь в плане фин. стабилизации предприятий, а с другой — сужает возможности для маневра.

Цели авиапрома уже сформулированы — долгосрочная стратегия ОАК и разработанная во взаимосвязи с ней стратегия авиационного кластера «Ростеха» предусматривают завоевание в ближайшие десять лет 3-4,5% мирового рынка гражданской авиации. Решить эту задачу без преодоления названных выше негативных факторов вряд ли возможно, так что ближайшие годы могут дать хороший образец построения новой системы авиационной промышленности (или провала этой задачи).

Вместе с тем следует отметить, что в ряде сфер на гражданском рынке отечественная оборонка достаточно уверенно присутствует и сейчас, либо имеет все шансы на расширение присутствия в ближайшем будущем. Свои плоды приносит внимание к отечественному производству медтехники - доля аппаратуры российского производства постепенно растет, в первую очередь за счет закупок в рамках госпрограмм. Здесь у отечественных производителей есть заметные шансы на налаживание отношений с зарубежными покупателями прежде всего за счет относительно низких цен.

Сюда же стоит отнести производство техники и оборудования для дорожного строительства и коммунального хозяйства. Ранее падение курса рубля резко оживило российское производство сельхозтехники и оборудования, и в случае с закупками для муниципальных нужд и дорожностроительных фирм действуют те же самые факторы, при этом способность российских производителей делать конкурентоспособные машины нужного качества неоднократно подтверждалась.

В сфере космических услуг в ближайшие годы российские надежды связаны с расширением числа пользователей глобальной навигационной системы ГЛОНАСС, и развертыванием в стране инфраструктуры по производству аппаратуры для этих нужд. Учитывая нежелание многих зарубежных пользователей иметь дело с американской системой GPS, здесь на руку России играет и политика последних американских администраций, старательно портивших отношения со слишком большим количеством участников мирового рынка.

Без иллюзий

Следует иметь в виду, что никакие вышеназванные положительные факторы не гарантируют российской оборонке успеха на гражданских рынках. Как пример национальной неудачи такого рода можно вспомнить опыт Великобритании, фактически потерявшей за последние несколько десятков лет значительную часть промышленных компетенций. С одной стороны, конечно, здесь играл роль довольно ограниченный по емкости национальный рынок, с другой - национальный рынок России, пусть и больший по численности, не более богат, чем британский, а условия доступа к глобальному рынку у британской промышленности были лучше.

Имея собственные традиции, школу и развитые наработки в различных сферах, от радиоэлектроники до автомобиле- судо- и авиастроения, британские предприятия либо ушли с рынка, либо стали частью транснациональных гигантов, причем даже формально британская по происхождению BAE Systems создает большую часть стоимости (и оставляет большую часть расходов) вне Соединенного Королевства.

На примере Британии можно проследить и «период дожития» самостоятельных отраслей высокотехнологичной индустрии в распавшейся Империи. Национальный британский авиапром скончался в 1960-70-х годах, став частью общеевропейской кооперации, отдельные осколки продержались до 1990-х. Национальное судостроение в массе своей умерло в 1970-90-х, не выдержав конкуренции с азиатскими компаниями, а сохраняющиеся компетенции военного кораблестроения обеспечиваются во многом заимствованием технологий и получением комплектующих и оборудования из-за рубежа.

То же самое произошло с британской радиоэлектронной промышленностью, и судя по всему, вслед за британским автопромом, от которого остались не делающие погоды осколки, эта судьба ждет и танкостроение.

Учитывая, что основной процесс распада британской Империи и отхода доминионов, потреблявших значительную часть высокотехнологичной военной продукции, к сотрудничеству с новым глобальным лидером пришелся на конец 1940-середину 1960-х годов, можно предположить, что ближайшие 10-15 лет станут для российской оборонки ключевыми, причем в первую очередь ее сохранение как целостного самостоятельного субъекта будет зависеть от того, сумеет ли Россия сохранить свое влияние на постсоветском пространстве. В противном случае деградация станет неизбежной и необратимой.


Что еще почитать